40 лет прошло с аварии на Чернобыльской атомной станции. Работы по ликвидации её последствий продолжались несколько лет, кроме атомщиков, в них принимали участие строители, шахтёры, военнослужащие со всей страны. Один из тех, кто участвовал в ликвидации последствий, – мегионец Николай Миронович Гаран.
Он вырос в Снегиревском районе Николаевской области, после службы в армии с 1984 года служил в МВД, занимался охраной общественного порядка. Когда в апреле 1986 года произошла та страшная авария, был сбор личного состава, милиционерам и сотрудникам вневедомственной охраны раздали дозиметры ДП-5, они стали проверять каждую въезжающую машину – нет ли на ней радиации. Впрочем, Николай Миронович не помнит случаев, чтобы в Николаевской области выявлялась радиоактивная техника. И радиоактивное облако до Николаевской области не дошло – ветер отнёс его в другую сторону.
Из Снегирёвского отдела вневедомственной охраны в 1986 году троих сотрудников отправили на охрану общественного порядка в зону ЧС. А летом 1988 года в зону ликвидации аварии был направлен и Николай Гаран, он работал в тридцатикилометровой зоне вокруг атомной станции. В ликвидации самой аварии сотрудники МВД не участвовали, но и они выполняли очень важную работу: охраняли объекты от мародеров, дежурили на контрольно-пропускных пунктах, контролировали паспортный режим, чтобы не было незаконных проникновений, чтобы в зону отчуждения не попадали те, кому это не положено. После аварии появились мародёры, которые пытались грабить магазины, квартиры, оставленные жителями Чернобыля, - вещи вывезти и продать в других регионах СССР. Николай Гаран с товарищами один раз задержал машину, которая вывозила постельное бельё. Только представьте, что было бы с людьми, в чьи квартиры могли попасть радиоактивные вещи?
В первый год после аварии солдаты собирали скот из заражённой зоны, загоняли в могильники и засыпали большим слоем земли. В 1988 году сотрудники вневедомственной охраны собирали машины, тракторы, моторные лодки, мотоциклы и прочую технику и отвозили в столь же глубокие ямы. Вся эта техника «фонила».
Жили в самом Чернобыле, в общежитии. В соседнем общежитии размещали строителей. Срок работы в зоне заражения для всех профессий был разный. Как рассказал Николай Миронович, строители, которые работали ближе к реактору, менялись чаще. Сотрудники вневедомственной охраны, направленные к Чернобылю в 1986 году, работали там месяц, а в 1988 году – уже три месяца.
А в Чернобыле, в Припяти по улицам ездили машины с разбрызгивателями, дороги не успевали просохнуть, как шла следующая машина, поливающая асфальт. Это делалось для того, чтобы люди не вдыхали радиоактивную пыль. Шла дезактивация и санитарная обработка техники: автобусы, дома, территория обрабатывались почти круглосуточно.
У каждого был персональный накопитель радиации: у связистов – «карандаш», у Николая Мироновича и его коллег – контейнер с тремя таблетками, которые нужно было менять каждые 15 дней. По этим накопителям медики определяли, какую дозу радиации накопил человек, всё время носивший этот прибор.
Из Снегиревки, из отдела, где служил Николай Гаран, для работы в зону отчуждения последний раз направляли сотрудников в 1989-ом. А потом, после развала Союза, всем уже стало не до того.
Во вневедомственной охране Николай Миронович служил до 1996 года. Был водителем, кинологом. Но, как он признался, нужда заставила уволиться и переехать в Мегион, где жили его родственники. Вслед за ним через полгода приехала и семья. Здесь устроился работать в спецуправление (в настоящее время - «Нефтеспецстрой»), 9 лет там отработал. Был трактористом, экскаваторщиком, машинистом спецтехники, строил дороги. Ему 64 года, и появились проблемы со здоровьем. Однако он продолжает работать в дорожно-строительной организации. Два сына выросли, женились, купили себе квартиры.
Однако они с женой всё же рады тому, что переехали в Мегион - родственники, которыеостались в Николаевской области, сейчас не могут похвастаться хорошей жизнью. А он скучает по родине, хочет вернуться туда, но понимает, что пока ещё не пришло время.
И ещё хотелось бы Николаю Мироновичу, чтобы в Мегионе появилась своя организация «чернобыльцев». Он делал попытку через службу социальной защиты узнать, сколько в Мегионе «ликвидаторов», и собрать всех. Но не получилось. Может быть, сейчас откликнется кто-то, и получится создать свою общественную организацию? Вместе, пожалуй, было бы проще решать какие-то свои вопросы…
Фото из личного архива Николая Гаран
Елена Храпова
25.05.2026
18 просмотров
